О СТРАХЕ И ВЕРЕ

Как-то слушала одну проповедь о вере, о дисциплине житейской верующего и Божией каре за непослушание… о страхе перед грядущим, что за все придется отрабатывать… и пошлет Господь на тебя проклятие, смятение и сумасшествие  доколе не будешь истреблен… и вера, рождённая страхом, будет всегда рядом с Отцом Небесным… и Начало премудрости – Страх Господень.
         То ли проповедь была не очень убедительной, то ли тон был задан неверный, но эта проповедь дала повод к размышлению о своем отношении к вере и страху. Да и вообще, что привело к вере…
Это было точно не воспитание, не чтение священных книг, которых в советское время  не было и в помине.
Много лет назад, в начале апреля, от нашего НИИ (нучно-исследовательский институт) направляли 20 человек на месяц в совхоз для подготовки картофеля к посадке. Назначили к отправке тех, кто был помоложе, здоров и не был обременен семьей или другими житейскими заботами.
Когда пришло время отъезжать в назначенный пункт, то выяснилось, что все мои коллеги нашли себе замену в цехах завода, и я оказалась в компании молодых и бойких заводских девчат  единственным представителем НИИ. Возраст у нас был одинаковым, но отправляющий нас человек уже в автобусе зачитал приказ о том, что представитель  от НИИ назначается старшим.  Девчата отмерили меня насмешливыми взглядами и дали понять, что ничего хорошего меня впереди не ждет. С тем и поехали.
В пункте назначения поселили нас в бараке, что стоял на краю огромного поля; неподалеку, с противоположной стороны дороги, протянулась лента жилых домов – окраина поселка. Велели ждать начальство. Мы остались одни.
В барак  ворвались бандиты. Швыряли девчат, отбирали сумки. Визг, плач, крики, ругань.
Собрала все свои силы, потребовала выйти вон, пригрозила милицией (а где милиция в чистом поле, да без телефона?!). Подействовало. Бандиты отступили за дверь. Остался один, главный. Глаза налиты кровью. Стал грозить, что принесет топор и изрубит меня на куски. По его решимости и неадекватности было ясно, что он так и сделает. Главарь ушел за топором, оставив дружков охранять барак.
Меня охватил страх. Хотела обратиться к девчатам за помощью - забаррикадировать дверь кроватями, но наткнулась на выразительные взгляды: «Ну, что, получила?».  Стала лихорадочно думать, как и куда можно убежать и спрятаться. Но  все мои «разработки»  были такими унизительными и трусливыми.
Достала из рюкзака книгу. Села на кровать напротив двери. Стала размышлять, уткнувшись в книгу: - «Мне 25 лет. Пять из них посвятила альпинизму. А что знаю и умею? Прятаться, убегать, подговорить людей для своей пользы…. Господи, спаси меня и сохрани от этого позора! Но если предстоит умереть, то дай мне силы встретить смерть достойно»…
Прошел час. Все девчата сидят в бараке в полной тишине. И я – сижу у двери…. Приехало начальство, обговорили условия работы. Началась совхозная жизнь. С коллективом девчат у меня полное взаимопонимание. Только через неделю осторожно спросила у одной девушки, знает ли она, куда подевались бандиты? Она ответила: - «Тебя все боятся. Тот бандит, когда шел с топором, сломал себе ногу. После этого случая бандиты из поселка ушли».
Ответ прозвучал как удар молнией. Только Господь Бог мог так «разрулить» ситуацию…
В жизни моей было много страхов: страх высоты, страх заблудиться в лесу, страх быть наказанной за плохие оценки в школе, вырванные листы в тетради и пр. Там, где не удавалось преодолеть страх и дать ему тобой завладеть, следовало вранье, укрывательство, наговоры, искажение фактов. И хорошо, что это было только в детстве…
Хорошей иллюстрацией, что делает с людьми страх, если дать ему поселиться в тебе, является недавно вышедший российский фильм «Как я провел этим летом». Кстати,  также недавно, мои знакомые, оцерковленные  люди, из страха, что их отчитает высший чин за неблаговидный проступок, постарались не допустить  этого,  и пустились во все тяжкие, что даже позабыли  о своем религиозном служении. Им казалось, что легче меня оклеветать. И напиши кто-либо сценарий  об этом случае под названием «Как я провел этим летом -2», то он получил бы Оскара.
Есть такое суждение: «истоком каждого подвига веры  является страх». Это суждение надо правильно понимать. В случае с топором, страх может и был толчком (не истоком!), чтобы вера стала подвигом. Но не страх привел к вере, а его преодоление. Страх погнал бы  бежать по полям и долам, заставлять дверь кроватями. И случилось бы в итоге - презрение ближних. Получив в награду веру, ты становишься бесстрашным. Ты знаешь, что такое защита Бога. Ты начинаешь беречь эти отношения с Богом. Ты становишься Его Учеником.
Первоначально, когда Господь посещает нас и дает нам наконец-то малую веру, приближая нас к Себе, мы знакомимся с любовью, мы имеем любовь. Но ошибкою будет считать, что эта любовь, любовь новоначального, и есть любовь совершенная. Настоящая любовь – это плод, это результат нашего труда над собой, нашей жизни в миру, и достигает ее далеко не каждый.
Священное Писание, а вслед за ним все святые Божии, и новозаветные в том числе, действительно стяжавшие любовь Божию, говорили: «Начало Премудрости – страх Господень». И только в конце своей жизни преподобный Антоний Великий, этот боговидец, равный Моисею своею святостью и богообщением, говорил: «Теперь у меня уже нет страха, а есть любовь». Что ж, возможно, что священное писание и заложило основы страха на пути к вере…
Любой страх - наследие пропитанного пороками мира. И если вы испытываете страх, то это сигнал к тому, что вы всё ещё не совсем хорошо знаете Иисуса Христа, что ваша вера ещё не полностью открылась в вас.
Если в религию добавлена изрядная доля страха, ее можно с успехом использовать как инструмент, в первую очередь в целях удержания общества под пятой той или иной власти. При ее помощи можно манипулировать общественным сознанием, удерживать людей от нежелательных шагов и т.п.

Первое время этот инструмент работает великолепно, но затем непременно обнаруживается, что он никуда не годится.

Использование в религии устрашения в качестве инструмента оборачивается трагедией для всех. И для тех, кто ее так использует, и для народа, которым таким образом пытаются управлять, и для самой религии. Это всегда приводит к развитию сначала полной религиозной индифферентности, затем к взрыву безбожия и тут же к появлению новых исповеданий и новых религий.
Возникает вопрос: что делать, как воспитывать молодежь, как заложить в проповедь правильное понимание священного учения и какие можно дать уроки веры?
Ответ был получен в статье Василия Давыдовича Ирзабекова «В слове истина сокрыта», опубликованной в ноябрьском номере газеты за 2011 год Благословенный Кавказ:
…«Наши дети – будущее России, они должны помнить о святости…  Они - наша радость, родные люди. Говорить нужно честно и с любовью. Когда идешь на встречу к молодым, нужно помолиться, чтобы Бог помог донести до них истину»…
Этот тезис касается не только молодежи. Так надо общаться с каждым человеком, которого дает тебе жизнь.
В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен  в любви. 1Ин.4:18

СВЯТО-ГЕОРГИЕВСКИЙ ЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ в 1879-1928 годы

Падение Российской монархии в феврале 1917 года, революция в октябре 1917 года, опустошительная волна  репрессий и тюрем 30-х годов ХХ столетия  кардинально изменили ход русской истории. Эти события привели к гибели миллионов людей, к страшным гонениям на Церковь, проводившимся под видом борьбы с контрреволюцией.
В 1917 году по всей России  изымается церковное имущество.
С начала 1918 года церковь отделена от государства, прекращена выдача средств на содержание церквей и священнослужителей, церковь лишают движимого и недвижимого имущества. 
Р
ешение о закрытии монастырей и выселении из них всех монахов и монахинь накрывает следующей волной верующих - один за другим по всей России следуют аресты, ссылки, расстрелы.
Гонение на Церковь на Северном Кавказе принимает особо жестокие формы, так как к нему присоединилась еще борьба с казачеством, в результате которой были уничтожены многие станицы и села. Только в начале тридцатых годов с Кавказа в тюрьмы Новороссийска и Тифлиса, а затем в бесчисленные лагеря ГУЛАГа было отправлено около 10 000 монашествующих.
В этот период на территории Пятигорской и Черкесской епархии было пять монастырей – и всех их постигла эта страшная участь.
На территории епархии в настоящее время действует три монастыря: Успенский мужской монастырь на горе Бештау, Свято-Троицкий женский монастырь на хуторе Хомяковой (ныне село Совхозное, Зольского района КБР) и Свято-Георгиевский женский монастырь на горе Дубровка.  Первые два монастыря возрождены из пепла, а  Свято-Георгиевский женский монастырь на горе Дубровка построен впервые.
Земля Северного Кавказа и память людская хранят еще один Свято-Георгиевский женский монастырь, что стоял  на левом берегу реки Куры (ныне село Горнозаводское Кировского района Ставропольского края).
История возникновения обители связана с именем ветерана русско-турецкой войны 1877-1878 годов полковника Михаила Спиридоновича Ласточкина. В 1879 году отставной полковник обратился к епископу Ставропольскому Герману (Осецкому), выразив желание увековечить память о славной победе русского оружия постройкой на земле своего имения храма. Епископ Герман предложил М.С. Ласточкину обустроить женскую иноческую обитель для подготовки сестер милосердия, с больницей и церковью во имя святого великомученика Победоносца Георгия.
В том же 1879 году указом Ставропольского епископа для первоначального обустройства монастыря в имение полковника Ласточкина были направлены насельницы Ставропольского Иоанно-Марьинского монастыря - монахиня Агафоника с двумя послушницами - Евдокией Кондратовой и Параскевой Беловой, которые в русско-турецкую войну исполняли обязанности сестер милосердия. 
С
благословения преосвященного Германа и с помощью монахинь  Михаил Спиридонович  Ласточкин устроил в одном из частных домов Георгиевскую церковь.
Через шесть лет, в 1885 году, указом Святейшего Синода Георгиевская женская община была преобразована в монастырь. В этом же 1885 году полковник Михаил Ласточкин рукоположен во священника Михаила к Георгиевской церкви обители.

Еще при жизни отца Михаила на территории монастыря началось строительство новой церкви. Мечта отца Михаила сбылась только после его кончины - трудами монахинь и при материальной помощи ближних и дальних окружных поселений в монастыре был построен величественный храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы, а также – больница, приют для девочек и здание церковно-приходской школы. 
18 апреля 1904 года храм освятил епископ Владикавказский и Моздокский Владимир (Сеньковский).
Как протекала иноческая жизнь в монастыре, можно видеть из отчета благочинного Третьего округа Владикавказской епархии:
"Нравственно-религиозное состояние монастыря не представляет желать лучшего. Торжественное совершение служб, стройное пение и благоговейная молитва сестер глубоко влияет на души сторонних посетителей монастыря, так что у них всех надолго остается благодарная память о нем - как рассаднике благочестия. Уединенный от жилья и огражденный высокой каменной стеной, монастырь внешним своим видом служит для окружающего населения указанием надежной пристани души, местом отрешения от сует мира и душевного успокоения".
Георгиевская женская обитель просуществовала до 1928 года. А потом монашествующие подверглись жестоким репрессиям: многие были расстреляны, высланы и разогнаны. Осенью 1936 года храм был разрушен.

Насельницы Георгиевского женского монастыря с 1911 по 1928 гг.(1917 г. Архив Е.С. Козачок (Швыдко), г. Новопавловск)
На территории бывшего монастыря теперь находится специальная школа для детей с девиантным поведением. Сохранилось одно из монастырских зданий и старая кирпичная монастырская  стена с воротами,  которые именуют в народе - Венчальные ворота.
Поездка к месту обители георгиевских монахинь
XIX-XX веков показала, что люди неравнодушны к судьбе православного монашества и чтят его историю. Среди них – директор Горнозаводской спецшколы Николай Васильевич Шрамов, который активно сотрудничает с представителями Церкви по вопросам духовной поддержки своих подопечных. Семья Е.С. Козачок бережно хранит архивы документов своих монашествующих родственников в двух поколениях. А книга «Георгиевский женский монастырь», изданная Николаем Дмитриевичем Левченко, учителем истории школы №8 села Горнозаводское, и школьный музей истории являются нравственной и культурной опорой новому поколению граждан России.

Источники.
В работе использованы материалы из книги Н.Д. Левченко «Георгиевский женский монастырь», архивные материалы Е.С. Козачок и авторские фото.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРИКОСНОВЕНИЕ КРЕСТА

Случается так, что привычное течение собственной жизни резко изменяется от одного неверного (или наоборот, верного) шага, но к этим переменам ты не всегда оказываешься готов. И тянется череда дней, недель, месяцев в попытках выбраться на твердую почву и осознать свой дальнейший Путь…
      Помощь пришла из монастыря.  Предложила мне игуменья монастыря что-либо разузнать о старинном деревянном кресте, с запечатанными в его тыльной стороне частицами святых мощей.
Три года назад, в 2009 году, крест был принесен в монастырь священником Александром, клириком собора Пантелеимона Целителя города Ессентуки.
     Держу в руках крест и улавливаю в душе трепет и восторг…
Созваниваюсь с отцом Александром, знакомит он меня с прихожанами собора Пантелеимона Целителя и далее, шаг за шагом, приоткрывается эта удивительная история.
В Баталпашинском отделе Кубанской области, близ аула Сенты, на самом берегу реки Теберды, в 70 верстах от Баталпашинска (ныне город Черкесск), находился Спасо-Преображенский Сентинский женский монастырь. Монастырь вырос из женского скита во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Основательницей женской обители можно считать Евдокию Макарову, поскольку с ее именем связан рост и дальнейшее развитие общины.
Евдокия Макарова – сестра милосердия в русско-турецкой войне. Работая во Владикавказском госпитале, узнала о возникшем ските и вместе с послушницей грузинского женского монастыря святого Георгия Евдокией Финенской отправилась туда. По пути к ним присоединились другие женщины. Евдокия Макарова вскоре стала главной среди сестер и обратилась с письмом к епископу Кавказскому и Екатеринодарскому Герману об учреждении женского монастыря у подножия Святой горы с древним храмом. Разрешение последовало в 1892 г. К тому времени в скиту находились более 70 женщин. Скит был зарегистрирован как женская община в 1892 году. А по ходатайству Архиепископа Агафодора в 1897 году Святейшим Синодом был утвержден Спасо-Преображенский Сентенский женский монастырь.
Благодаря устройству здесь женского монастыря древний храм впервые был отреставрирован и освящен в 1895 году в честь Преображения Господня. Храм находился на довольно высокой горе в трех верстах от монастыря. Торжественное открытие монастыря состоялось 22 октября 1897 г., на котором присутствовал архиепископ Агафодор. Со времени официального утверждения монастыря Евдокия Макарова, до этого причисленная как послушница к Ставропольскому Иоанно-Марьинскому женскому монастырю с пострижением в монашество, становится настоятельницей образованного Спасо-Преображенского женского монастыря.
На священника монастыря Иоанна Соловьянова в 1898 году Его преосвященством было возложено исполнение обязанностей законоучителя школы русской грамоты (с курсом церковно-приходской), где ежегодно, помимо детей православных родителей, обучались русской грамоте и горцы из Сентинского аула.
Сентинский Спасо-Преображенский монастырь за тридцать лет существования сыграл важную роль в освоении социально-экономической, духовной сферы северокавказского социума. Монастырь стал центром благотворительности, образования и просвещения для жителей региона, его деятельность формировала положительный образ России в глазах местных народов.
1917 год прервал этот стремительный расцвет монашества на горах Кавказа. Начались грабежи и поджоги монастырей, убийства монахов. Братия обителей расходилась кто - куда, причем большая часть уходила в горы.
Сентинский Спасо-Преображенский монастырь был закрыт. Но лоза сия не была выкорчевана под корень. В это время она принесла дивные плоды отшельничества, мученичества, исповедничества и отшельничества. Исчезли большие организованные скиты, но пустынножительство в горах Кавказа не умирало во все годы Советской власти и продолжает существовать до сих пор, пережив постоянные гонения и преследования.
В этот период группа монахинь Сентинского Спасо-Преображенского монастыря бежала, забрав с собой иконы из храма и келий, крест монастыря и церковные книги. Обустроились они в одном из горных поселений Теберды и стали жить православной общиной. Возглавила общину матушка Серафима (Москаленко Ирина Павловна).
В конце 20-х годов XX века в тебердинской женской общине стала жить послушницей молодая девушка Анна (Анна Акимовна Иванова).
Родилась Анна Акимовна в 1912 (1914? году) в станице Суворовская. У Анны было пять братьев и две сестры. В раннем детстве родители возили девочек в Сентинский монастырь.
В начале 30-х годов прошла новая серия карательных экспедиций против горных скитских поселений. Местные жители предупредили монахинь о ночном аресте. Община разделилась на группы и монахини бежали в горы. Анна вспоминала позже, что бежали они небольшой группой вместе с матушкой Серафимой. В темноте они сбились с пути и провели в молитвах Николаю Угоднику всю холодную ночь, забившись под большой камень-валун. А на рассвете к ним подошел пожилой человек, рукой указал путь и исчез. Пройдя по указанному пути, монахини нашли себе новое жилище.
Несколько месяцев спустя Анну и еще нескольких монахинь арестовали.  Анну отправляют в новороссийскую тюрьму, а затем ссылают на  долгие 10 лет в Тифлисские лагеря.  
Освобождена Анна была в годы Великой Отечественной войны. Она остается в Тифлисе и устраивается в один зажиточный дом работать няней. К Анне в Тифлис приезжает сестра Таисия и тоже устраивается работать прислугой.
В этот период  Анна посылает из Тифлиса  короткие весточки домой:

«Христос Воскресе!!! Трижды.
Мои роднинкии Братцы Павлуша, Сережа, Витя и Леничка! Поздравляю вас съ Праздником. Свет! Хр В! Желаю вам от Господа всякого благополучия и быть здоровеньким и слушать маму и не забывать мол. Богу. Целую вас всех крепко, любящая вас ваша сестра Нюра».
Возвращаются сестры в родные места в 1948 году. Таисия устраивается на работу в один из санаториев города Ессентуки и  поет в церковном хоре Никольского храма. А Анна отправляется в Теберду на поиски матушки Серафимы.
Матушка Серафима теперь живет неподалеку от Сентинского храма. Анна остается жить у матушки и устраивается на работу в местный пансионат санитаркой.  Вскоре, из-за преследований властей, женщинам пришлось перебраться из Теберды в Даусуз. Они часто ходят в церковь в Нижнюю Ермоловку. Но вскоре им вновь приходится оставить обжитые места и перебраться в село Курджиново Урупского района Карачаево-Черкесии.
Когда сестра Анны, Таисия получает квартиру в городе Ессентуки, Анна и матушка Серафима часто гостят у Таисии. Помогают воспитывать племянников, сыновей своих братьев. В 60-е годы ХХ столетия Анна некоторое время работает в церковном хоре Никольского храма города Ессентуки. А несколькими годами позже навсегда уезжает к матушке Серафиме в Курджиново, которая отдает в конце жизни крест Анне. О постриге Анны в монахини узнали близкие верующие люди уже ближе к ее кончине. Умерла Анна в 80-е годы ХХ века. Захоронили Анну в Курджиново рядом с могилкой матушки Серафимы.
Перед своей кончиной Анна передала крест и иконы своей сестре Таисии, а Таисия, перед своим уходом в мир иной (1996 год) отдает крест своей доброй соседке Раисе Васильевне Рябовой с просьбой передать крест в храм Божий.
Так крест пришел в руки отца Александра.
Вот такая история о двух монахинях, которые, несмотря на тюрьмы, годы гонений и скитаний, сохранили дружбу, веру и крест Спасо-Преображенского Сентинского монастыря.

 

Благодарю за добрые встречи и беседы:

Отца Александра, клирика собора Пантелеимона Целителя города Ессентуки, племянника Анны, Павла Иванова, и моих земляков - Геннадия Ивановича Зайцева, Анну Константиновну Дышкант и Раису Васильевну Рябову.

КИЕВСКИЕ КАНИКУЛЫ

Моему другу, Валентину Словину, посвящается

 

Неоднократно задумывалась над тем, какие люди окружали меня по жизни, что могло им дать общение со мной и что дали мне они. В результате пришла к выводу, что насчитывается всего несколько человек, которые своей богатой индивидуальностью, личным примером и поступком помогли мне  подняться на одну ступеньку выше в моем становлении и развитии, а не пытались меня переделать…

Университет дал мне настоящих друзей. Уже после его окончания, даже когда мы все обзавелись семьями и жили в разных городах, то продолжали дружить и новогодние праздники всегда проводили вместе. Места для встреч были самые  разные – Карпаты, Москва, Воронеж, Киев. Чаще всего это был Киев. Встречи наши были насыщенны общением и всегда -  очень доверительные и познавательные.
В один из наших с мужем приездов в Киев, 31 декабря, наша компания разделилась по интересам – кто-то пошел с вениками в русские бани, кто-то повел детей на прогулку, а Валентин с женой пригласили меня посетить Кирилловскую церковь. Я шла туда, как в музей, на экскурсию, чтобы посмотреть работы великого Врубеля, услышать и увидеть историю его любви, запечатленную в росписях.
Валентин – это кладезь знаний и информации, и потому рассказ его был, как всегда, содержателен и интересен.  
Церковь во имя святых Кирилла и Афанасия строилась после перехода на киевский стол в 1140-е годы черниговским князем Всеволодом Ольговичем на окраине Киева - в сельце Дорогожичи. Это был главный собор Кирилловского монастыря. Кирилловская церковь стала семейной усыпальницей черниговских князей Ольговичей. В 1179 году здесь была похоронена жена Всеволода Ольговича - Мария Мстиславовна, дочь Мстислава Великого. В 1194 году в Кирилловской церкви был погребен киевский князь Святослав Всеволодович - герой «Слова о полку Игореве».

В XII веке стены храма были покрыты фресками и частично сохранились до наших дней. В XVII веке церковь заново расписывается. Роспись этого времени также частично сохранилась, в том числе портрет игумена Иннокентия Монастырского на пилоне южного нефа.
В 18811884 годах в храме расчищены и обновлены старинные фрески. В 1884 году при проведении консервационных работ профессор искусствоведения А.Ф. Прахов привлек к росписи храма молодого еще Михаила Врубеля, студента Петербургской Академии художеств. Его кисть коснулась фресок «Сошествие Святого Духа», «Ангелы с лабарами», полуфигуры Христа, голов пророков Моисея и Соломона и созданы четыре новые композиции на месте утраченных.

Помимо фресок, Врубель написал четыре иконы для иконостаса - «Афанасий», «Богоматерь», «Христос» и «Кирилл». В 1885 году для написания иконостасных образов - Врубель поехал в Венецию. Прахов решил, что Врубелю лучше работать над ними не в Киеве, а в Венеции, городе-музее, где перед глазами будет собор святого Марка с его знаменитыми мозаиками, мозаики XII века в Торчелло и полотна прославленных венецианских колористов. В иконах Врубеля наблюдается большее следование в самих деталях византийским образцам, чем при создании настенных композиций, и в то же время по своему духу эти произведения оказались дальше от тех древних памятников, которые послужили художнику исходным моментом. И все же он нетерпеливо ждал возвращения. С ним происходило то, что часто бывает с людьми, оказавшимися на длительный срок за пределами родины: только тогда они чувствуют всю силу ее притяжения.
Была и еще причина, по которой Врубелю хотелось поскорее вернуться в Киев. Он был влюблен в жену Прахова Эмилию Львовну.
Еще до отъезда за границу он несколько раз рисовал Э.Л. Прахову - ее лицо послужило ему прообразом для лика богоматери. Это один из его несомненных шедевров - женственно-нежный и вместе с тем печальный образ матери, предчувствующей трагическую участь сына.
Написана она на золотом фоне, в одеянии глубоких, бархатистых темно-красных тонов, подушка на престоле шита жемчугом, у подножия - нежные белые розы. Богоматерь держит младенца на коленях, но не склоняется к нему, а сидит, выпрямившись, и смотрит перед собой печальным вещим взором. В чертах и выражении лица есть какое-то сходство с типом русской крестьянки, вроде многотерпеливых женских лиц, что встречаются на картинах Сурикова.
Впервые почувствованная любовь к родине, первая возвышенная любовь к женщине одухотворили этот образ, приблизили его к человеческому сердцу.
На хорах Кирилловской церкви есть еще две росписи богоматери, выполненные Врубелем и имеющие сходство с Эмилией Праховой –  это трогательный женский лик, погруженный в молитву, и фреска, выполненная в тенистом своде арки, с которой на тебя смотрят истомленные разлукой и любовью глаза. На открытии церкви А.Ф. Прахов, увидев эти работы, из церкви ушел.
Там же, на хорах, на бугристой стене сохранился набросок Тайной вечери художника……

….Рассказ Валентина закончился. Мы посидели на хорах на лавочке, затем подошли к парапету и молча, стояли. Валентин спустился вниз, постоял у алтаря, затем повернулся к нам лицом и стал проникновенно читать  молитву Господню:

Отче наш, Иже еси на небесех!

Да святится имя Твое,

да приидет Царствие Твое,

да будет воля Твоя…..

Молитва заполнила всю церковь и поплыла в своды. В этот момент «музей» Врубеля стал ХРАМОМ.

…. По образованию Валентин физик-ядерщик, хотя всю жизнь работал с металлом. В свое время он руководил заводской лабораторией на киевском заводе «Большевик», затем трудился в Институте проблем литья АН УССР, где занимался штамповыми сталями.
В начале 1990-х годов вместе с единомышленниками Валентин открыл в Киеве фирму, специализирующуюся на изготовлении церковных колоколов и производстве церковной утвари. Апогеем его работы в колокололитейном деле стали разработанные принципиально новые модели колоколов для звонницы Свято-Михайловского Златоверхого мужского монастыря. Некоторые заводы Украины до сих пор льют колокола по моделям Валентина.
В этот период Валентин часто приезжает на пару дней в Воронеж. Город находился в глубоком кризисе, но Валентину еще нужна была эта неповторимая атмосфера Alma Mater - Воронежский университет и встреча с сокурсниками. В каждый свой приезд он навещает нас. Нам всегда есть, что сказать друг другу. И каждый раз, перед отъездом в Киев, он успевает забежать к нам домой и заполнить продуктами наш пустующий холодильник.
Наверное, у каждого человека в жизни наступает момент, когда он уже не хочет жить, и не может жить как раньше. Он начинает искать. Именно так произошло  и с Валентином, когда в какой-то момент жизни он осознал, что необходимо что-то менять в своей трудовой деятельности.
Результатом переосмысления стала созданная им в 2002 году компания «СловинЪ. Благовещенские мастерские», специализирующаяся на изготовлении фамильных крестов, икон, панагий, церковной утвари по уникальным технологиям.

Валентин собрал вокруг себя творческих людей  - это  мастера по рисунку, вышивке бисером, по изготовлению скани, есть умельцы по работе с эмалями, ювелирные литейщики из латуни, меди и мельхиора, просто ювелирных дел мастера, работающие в технике инкрустации синтетическими и полудрагоценными камнями, позолоты и посеребрения. Безусловно, основное в их деятельности - производство эксклюзивных церковно-ювелирных произведений: культовые изделия христианской религии (кресты и крестики, ладанки, панагии и иконы), ювелирные изделия. Словины участвовали в Ювелир Экспо Украины, где успешно выставляли свои изумительные иконы, зачастую продававшиеся прямо с выставки….

МОИ МОНАСТЫРСКИЕ УНИВЕРСИТЕТЫ

Неподалеку от нашего города уже четыре года действует женский монастырь. Вспомнилось, как одна моя знакомая провела отпуск в задонском монастыре трудницей – помогала расписывать какие-то стены.
        
И я поехала в женский монастырь.  
Стоит на горе величественный белоснежный храм, колокольня и часовня, чуть ниже – красивый современный сестринский корпус, построенный из красного кирпича. В храме простор и тишина. Расспросила в иконной лавке у доброй монахини про службы и работы в монастыре. Посоветовала она мне сначала исповедаться и причаститься, а потом уж самой решить насчет работ. Так я и поступила. Три дня приезжала на службы и выполнила все ее советы. А после спросила разрешения у благочинной работать в монастыре по нескольку часов в день.
Благословили меня работать на огороде: подвязывала помидоры, пересаживала клубнику, полола многочисленные клумбы, поливала огурцы и виноград, сажала под зиму лук и чеснок, сортировала картофель для хранения. Не всегда работать было легко, но никаких вопросов  я себе не задавала – просто работала до усталости.
В монастыре есть добрая традиция – накормить паломников, которые остаются пожить при монастыре. За работы на огороде отвечала молодая монахиня Сашенька (кажется, рясопослушница), которая постоянно приглашала меня к трапезе, хвалила за хорошую работу и всякий раз желала мне ангела-хранителя. Есть мне не особо хотелось, но побывать в сестринском корпусе и познакомиться с жизнью монастыря, было очень интересно.
Монахини не засиживаются за трапезой, она проходит быстро и в молчании, начинаясь и завершаясь молитвой. Лишь чтица громко читает жития святого, положенные в этот день. Пищу все начинают принимать по звонку. Также, по звонку, трапеза заканчивается.
Я иногда приходила на дневную трапезу. Первое время в монастыре было четыре трапезы в день – в храме шли отделочные работы. Через полгода монастырь перешел на трехразовое питание - первая трапеза начиналась  после утренней службы, около 12 часов дня. В эту трапезу на столы уже ставили  кастрюльки с супом или борщом. Кроме этих кастрюлек на стол обычно ставят тарелки с картошкой, рисом или макаронами (редко с гречкой), кусочки жареной рыбы, салат, сыр, варенье, мед, печенье или сдобу, хлеб, компот, фрукты, чай и графин с молоком. По средам и пятницам, а также в пост рыбы, сыра и молока нет.
Есть еще одна хорошая традиция в монастыре – тебе никто в душу не лезет и никто тебя не расспрашивает, что же тебя в монастырь привело.
В сестринском корпусе всегда стоит тишина. Разговоры совсем не приветствуются. Зачем что-то говорить  – находись в молитве.
В монастыре действует принцип разделения труда. Кроме пения в храме во время службы и чтения акафистов в различных житейских нуждах каждая монахиня выполняет определенные работы. Есть ответственная по заготовкам продуктов и изготовлению просфор. Регент хора отвечает за газовое хозяйство и отопительную систему монастыря. Ответственная за уборку в храме совмещает обязанности медсестры и художницы. Ответственная по уходу за комнатными растениями отвечает за состояние садовых деревьев и пасеку. Кто-то из монахинь отвечает за стирку белья, уборку туалетов, кто-то занимается с детьми приюта, кто-то доит коров и перерабатывает молоко, кто-то пишет иконы и т.д. Рабочий день у монахинь долгий и потому они работают размеренно, не спеша, плавно перемещаясь от одного послушания к другому. Повара и трапезницы (женщины, которые накрывают столы, готовят салаты и моют посуду) работают по найму. Когда повар болеет, то пищу готовят монахини, и эта пища - самая вкусная.
Иногда меня благословляли работать на кухне. Там я жарила рыбу, чистила овощи, мыла полы и посуду, помогала заготавливать продукты впрок.
Одна из поваров страшно злющая. При появлении на кухне новых людей она начинает все швырять, хлопать дверьми, шипеть себе под нос или громко причитать: «Господи, помилуй, Господи помилуй». И это обращение к Богу звучит так, как если бы она хотела крепко выругаться, но вынуждена сосчитать до десяти, чтобы сдержаться. Ей постоянно нужно кого-нибудь ненавидеть. Когда на кухне работает другая повариха или мать Таисия, то наступает тишь и благодать. Мать Таисия включает магнитофон, и мы работаем в тишине, слушаем священное писание или какие-нибудь духовные беседы. Правда, мать Таисия не всегда демонстрирует  тихий нрав. Ей нравится руководить процессами на кухне, она часто делает замечания, следит, чтобы работали расторопнее. После обеда мать Таисия оттаивает – может предложить попить чаю или подарит тебе несколько добрых слов.
Если в монастыре живут паломники, то уборку сестринского корпуса и храма, мытье окон и туалетов, работу на кухне, в погребе, на огороде поручают им. У монахинь наступает передышка. Они с удовольствием отдаются урокам пения с приходящим преподавателем.
В монастыре есть две кошки, находясь в общем поле монастырского сознания, они существуют бесшумно, никогда не мяукают, не ссорятся и спят в одной коробке. Если у одной  кошки выводятся на свет котята, то у другой кошки появляется молоко, и они обе выкармливают этих котят. Когда котята подрастают, монахиням каким-то образом удается их раздарить прихожанам.
Однажды в сарай  загрузили мешки с опилками. На мешках уснула одна из монастырских кошек и ее закрыли в сарае. Через двое суток мне понадобились опилки. Открыв сарай, на меня выскочила эта всклоченная исхудавшая кошка. Работая в эти дни рядом с сараем, я не слышала, чтобы кошка звала на помощь.
Проработав в монастыре около четырех месяцев, с настоятельницей монастыря я ни разу не встречалась. В этот период матушка, вроде бы, была на лечении в Москве, потом ездила хоронить брата, иеромонаха, умершего от укуса энцефалитного клеща, затем у нее были частые поездки в епархию и  прочие неотложные дела. Знакомство состоялось на одной из трапез. Благословляя всех после трапезы, она с интересом меня разглядывала, а затем спросила: - «Это вы на нашем огороде так загорели?» - потом положила руку мне на голову и по-детски засмеялась.
С появлением матушки на обеденных трапезах можно было наблюдать, как она проводит воспитательную работу среди сестер. После одной из трапез матушка, заметив лежащую на полу ложку, устроила монахиням разгон, что ни одна из присутствующих не удосужилась ее поднять: - «Ходите сюда, как в ресторан, совсем разболтались…».
В следующий раз матушка звонком остановила трапезу и стала отчитывать чтицу, а заодно и других сестер:
-  Если не умеешь нормально читать, то нечего браться. Если у тебя мозгов не хватает уяснить, где паузы делать, ставь палец, ставь палец….
- А  ты что,  вечно улыбаешься, как юродивая. Смотрите, настоящая юродивая. Что ты вот сейчас зубы скалишь!?
- А ты.., ходишь весь день сонная. Не знаю, что ты там и с кем вечерами на мансарде делаешь, а потом ходишь весь день прибитая.
- А вы две, чего уставились? Будете делать сто поклонов на двоих.
Монахини, как птицы, невесомо опускались на пол и тихо шептали: - «Простите, матушка».
Такие разгоны случаются в монастыре постоянно. Часто все это происходит в присутствии батюшки. То пели плохо, а она платит уже пять лет преподавателю; то ей ничего не надо, а приходится всем руководить и в санатории ей бы надо отдохнуть, да кто тут способен что-то без нее решить;  то повар что-то не так приготовила, и за что она им всем платит!?… Бойтесь кары Божией, в психушку все попадете....
Речь у матушки колкая, эмоциональная, за словом в карман не лезет, энергетика сильная. На одной такой отчитке, повариха упала в обморок.
Бывает у матушки и доброжелательное расположение духа, тогда она бранится как-то по-домашнему, по-свойски. Но всякий раз, когда в монастыре затевается какое-либо мероприятие, матушка нервничает,  а потом по нескольку дней и сама болеет.
Со мной матушка тоже не сильно церемонилась. Однажды сделала замечание, что я медленно мою полы и давно надо было закончить уборку. Замечание было сделано так, будто я непонятного происхождения существо. В другой раз матушка зашла в библиотеку, где я мыла окно. Она отметила, что так хорошо окна еще никто в монастыре не мыл. Я посетовала, что поскольку открывается только форточка, нет возможности вымыть окно снаружи. Повернувшись ко мне спиной, матушка парировала:
- Ты привяжи свою ногу к батарее да полезай в форточку. - И тут же резко обернулась, чтобы посмотреть на мою реакцию.
Наступал день ангела матушки. Я поинтересовалась у паломников, живущих в монастыре, можно ли дарить подарки монахиням на день ангела. Практически все дружно ответили, что подарков монахиням не дарят. Посидев вечерок в Интернете, пришла к выводу, что этот вопрос интересовал не только меня. Есть даже форум на эту тему. Знающие люди советовали, что можно подарить теплые носки, перчатки или платок.
День ангела матушки протекал с большим размахом. Этот размах можно сравнить с 60-ти или 70-ти летним юбилеем ректора крупного вуза. В большой трапезной накрыты столы на 200-300 гостей. Произносились приветственные речи. Море роз. В коридоре столпилась длинная очередь прихожан, желающих поздравить матушку и лично вручить подарок.  Подарки были упакованы в нарядные пакеты и коробки. Что в этих упаковках было, неизвестно. Известно только, что монахини подарили матушке видеокамеру.
В ответном слове матушка благодарила гостей  и каждому подарила иконку и розу. Некоторым гостям матушка вручила подарки в пакетах с видом монастыря. А спустя день-два, раздала часть дареных ей подарков монахиням. Дескать, ей ничего не нужно, и вот вам - пряник.
Я помогала на кухне. Когда гости разошлись, и матушка отправилась в свои покои, то все, кто работал на кухне и обслуживал столы, отправились   в гостевую трапезную ужинать. Стол был накрыт следующими продуктами: суп-рассольник, два вида салата, селедка, маринованные грибочки, пирожки с капустой, горбуша тушеная, картофельное пюре,  бутерброды с красной икрой, справленные растительным маслом (пост), два вида лимонада, чай, лимон, торт-медовик; красное вино. Мы сели за длинный стол двумя отдельными группами – паломники и монахини.
Сашенька, заметив, что мне подарка не досталось, с благословения матушки подарила мне баночку меда, календарь и церковные свечи для домашней молитвы. От Сашиной заботы потеплело на сердце…
Когда мы  работали на кухне, послушницы сетовали, что матушке накануне нездоровилось, она была очень бледной. Стали говорить о ее низком давлении, о том, что у нее давление постоянно скачет.
Но паломники тоже поделились информацией, что «матушка вчера так орала на всех, так орала-А-А, ты не представляешь. По всем прошлась, кто под руку попался».
Примерно через неделю в монастыре собирался большой архиерейский собор. Ожидали до 500 человек батюшек. Сестры монастыря и мы, паломники, трудились дружной командой на кухне и накрывали столы. Весь процесс был хорошо организован. Запланирован был «сладкий» стол: пирожки с рыбой, картошкой, капустой, повидлом. Бутерброды с икрой, семгой,  и еще какой-то белой рыбой, пирожные, лимон. Из напитков – лимонад, минеральная вода, чай.
Меня благословили разложить пирожки по тарелкам так, чтобы на каждой тарелке лежали пирожки с разной начинкой. Когда  я разнесла пирожки на большую часть столов, то увидела, что с крайнего ряда столов исчезли примерно 12 пирожков – по одному или два с разных тарелок. Рабочий видел, что в трапезную забегали дети, которые воспитываются при монастыре. С какой начинкой пропали пирожки, было уже не определить, так что пришлось дополнять тарелки разными пирожками.
В этот день трапезы в монастыре не было. Кормили только детей. Мы пили на кухне чай с бутербродами. Одна монахиня спросила, кричала ли матушка на кого-нибудь сегодня. А другая ответила, что кричала она на нее вчера. Она заметила, что матушка крадется и подслушивает под дверью, оголив ухо. И тут матушка увидела, что за ней наблюдают, и стала кричать:  - «Что ты тут стоишь и смотришь, пойди делом займись. Почему то? Да почему это?...».
Батюшки заседали на мансарде не менее трех часов. Потом все спустились откушать. Пожилых батюшек мы усадили за столы. Молодежь принимала пищу стоя. Чайников в монастыре ограниченное количество и освободившиеся чайники мы наполняли кипятком, а затем предлагали батюшкам.
Трапезничали батюшки  молча, но когда отогрелись чаем и насытились, наступило некоторое оживление.
В начале  трапезы монахини ушли в свои кельи, но потом вышли в парадной одежде и столпились в проходах, на лестнице, в дверях трапезной. Глаза у батюшек разгорелись. Наступила тишина. Возникла какая-то удивительная магия, таинство.  Один большой организм с большим интересом  и распахнутыми глазами смотрел на другой большой организм, никого вокруг не замечая …
В монастыре третья часть монашеского состава - это молоденькие девушки двадцати-двадцати шести лет, ушедшие в монастырь сразу же после окончания школы. Что в этих девочках происходило в момент встречи с батюшками, трудно сказать.  Трудно сказать, что предстоит им в дальнейшем преодолеть в монастырских стенах на пути в Царствие небесное.
Благочинная монастыря тоже молоденькая девушка. Ее можно часто можно видеть среди охранников и как она подолгу стоит в окружении рабочих, молодых ребят, подолгу о чем-то их расспрашивает или разговаривает по телефону, находясь в их окружении. На это обстоятельство можно было бы и не обращать внимания, если бы она с такой же частотой находилась в женском окружении.
Когда я только появилась в монастыре, про благочинную можно было бы сказать – ангел во плоти. Но в течение года уверенности в ней прибавлялось все больше и больше, а характер и стиль поведения все больше и больше стал походить на матушкин. Могла отчитать бесцеремонно человека вдвое или трое старше нее. Особенно недовольно благочинная реагировала, если ее просили что-то сделать, например, подойти посмотреть какую-либо работу: - «Да уж подойду, куда я денусь».
Как-то осенью рабочие косили траву и содрали кору с молодой яблоньки. Встретив во дворе благочинную, я показала ей, где растет пораненная яблонька, и что яблоньку надо бы залечить. Благочинная выслушала меня и, поджав губы, ушла.  По весне яблонька засохла.
Однажды я ждала от благочинной  благословения на работу. К ней подошла инокиня, пожаловалась на плохое самочувствие и температуру и просила ее походатайствовать перед матушкой, отменить одно из трех выданных ей в это день послушаний. Благочинная  сказала инокине идти работать, с ответом она к ней скоро подойдет.  При мне стала звонить матушке: - «Инокиня … не хочет выполнять эту работу. Стояла тут, губа до пола»… Конечно же, матушка работу не отменила.
За год моей монастырской жизни там много еще чего происходило.
В первое время в монастыре действительно было неплохо. Паломники, для которых этот монастырь был не первым, рассказывали, что в других монастырях обстановка тяжелая, монахини нервные, матушки изводят послушаниями и замечаниями. Но вернувшись сюда через год, уже не захотели здесь оставаться и через пару дней покинули монастырь.
Поскольку жизнь православных монахинь была мне ранее неизвестна, то с первых же дней прихода в монастырь я стала изучать по интернету историю православия, историю родного края и монашества как вообще, так и в нашем регионе. Мои домашние  интернет-исследования  привели меня к двум известным монахиням – монахине Сергии и монахине Саре, которые начинали свой духовный путь в наших краях. Из разных источников я наткнулась еще на одно имя – Нина Матулевич. Хотя жизненный путь монахинь Сары и Сергии сложился по-разному, но в начале пути Нина Матулевич стала им обеим духовной наставницей и опорой. Монахиня Сара до последних своих дней молилась за Нину Матулевич и просила за нее молиться свою маму. Монахиня Сергия познакомилась с Ниной Матулевич в Карельских лагерях, последнем пункте на пути в Гулаг, и та опекала Сергию. По некоторым описаниям я поняла, что Нина Матулевич могла быть и в Пюхтицком монастыре, единственном монастыре в СССР, который не был закрыт в годы репрессий. В этом же монастыре монахиня Сергия провела последние годы своей жизни.
Я написала в Пюхтицкий монастырь письмо с вопросом о Нине Матулевич. Пюхтицкая канцелярия ответила мне таким письмом:
«Уважаемая Ольга!
 Мать Сергия Клименко переехала в Эстонию, когда уже вышла на пенсию. Жила вне обители, за оградой. Ежедневно посещала богослужения, монашество свое скрывала, только Матушке Игумении рассказала об этом. В последние годы ее жизни Матушка Игумения перевела ее в ограду, в монастырь, и мать Сергия несколько лет прожила в Обители. А про мон. Сару она рассказывала, вспоминая начало своего монашеского пути, стало быть, и их духовная наставница была у них в те далекие двадцатые годы. О своей ссылке мать Сергия никогда не рассказывала, ей не благословили, даже близкие к ней люди об этом ничего не знали, про Карелию от  мать Сергии вообще ни разу не слыхали. Много рассказов было о Кисловодске, Теберде, Нижнем Волочке, где проживала мама мать Сергии. Монахинь из тех краев у нас в монастыре не было, слишком мы далеко от тех мест. Наставником и духовным отцом мать Сергии был отец Стефан, про него тоже вышла книжка. Может в ней Вы что-то сможете найти по интересующему Вас вопросу. Мы, к сожалению, такой информацией не располагаем.
С уважением – канцелярия монастыря»
Этому письму я обрадовалась – теперь я знаю, что Нины Матулевич в Пюхтице не было.  Возможно, что есть в Пюхтице кто-либо из старожилов, кто знал мать Сергию и расскажет что-нибудь о Саре, о Теберде! Вот находка! Пишу второе письмо в Пюхтицу. Получаю ответ, в котором ко мне уже не обращаются по имени:
«Вот только не надо говорить “Сергия”. Она монахиня Сергия. Очень высокой жизни. И вообще любого монаха так невежливо называть. Лучше бы не трогали. Она скрывала, а Вы обнародовать хотите. И вообще – зачем все это. Все теперь только “копают” и “копают”. Во-первых, из-за обилия теперь всех этих книг уже мало кому интересно. Во-вторых, уж не трогали бы их, на небе все будет известно, а здесь – какой-то праздный интерес, только и всего.
Не знаем мы ни монахиню Сару, ни отца Стефана, никого не знаем. Монахиня Сергия здесь жила, она мой близкий человек и моя духовная мать, благодаря ей я изменила свою жизнь и ушла в монастырь. Память о ней мне очень дорога, так что простите, если я резко выражаюсь. Не могу терпеть, когда такого высоко духовной жизни уважаемого, глубоко интеллигентного человека вот так запросто “Сергией” именуют. Уж простите. Меня это лично оскорбляет.
И зачем Вам все это “ковырять”........
“Нина” тоже монахиня? Как лихо обращаетесь Вы с материалом. Помоги Вам Господи.
Вот так вот умрешь, а потом какие-то люди начнут в твоей жизни копаться. Ужасно подумать об этом.
Я ответила: «Сестра. А как бы мы иначе  узнали о Христе и житии Святых?».

Вот такой опыт в моих монастырских университетах.
Идя в монастырь, на подсознательном уровне надеешься найти поддержку и опору своей душе. Ждешь от верующего этой самой высокой жизни,  высоких мыслей и поступков, а сталкиваешься с хамством и гениальным эгоцентризмом (стервозностью).
Нет в женском монастыре настоящего наставника и Учителя. Это как университет без профессоров и науки. И здесь уже думается не о своей собственной душе, а о невестах христовых, о том, что им предстоит пережить в стенах монастыря, чтобы отказаться от себя и посвятить свою жизнь Богу. «Отказаться от себя» - это работа, которая должна вестись не по уничтожению силы духа, а по его укреплению, по укреплению Веры. Отказаться от себя, значит отказаться от своих эгоистических привычек, от Эго, воспитать в себе гармонию чувств и поступков.
Что же в действительности происходит, матушка, которая 10-15 лет  прожила в стенах монастыря простой монахиней, училась молитве, труду и смирению, получив игуменскую должность, выпускает теперь  свое эго, как джина из бутылки, которое растет и процветает буйным цветом. Что за школа такая была в монастыре, которая за 10-15 лет духовной практики не смогла хотя бы, приблизить верующего к  просветлению. Где Истина, Простота и Любовь?
Ведь все есть в Библии. Только читай и воплощай. Когда Иисус уходил, то сказал своим ученикам:
- Кто захочет быть самым старшим из вас, тот должен быть остальным самым преданным и верным слугой….
Пока только в храме хорошо – где собраны двое или трое во имя Христа, там Господь посреди нас находится.